десять верблюдов было
у отца моего
двадцать автомобилей
не осталось ни одного

я пас стада отца моего
мешки опунций катал
на разрисованном автомобиле
пока не пришел федерал

от грохота бомб бежали стада
я беглецов искал
а тех, которых находил
из автомата добивал

долог путь от а до я
в египет на грузовике
горы родные покинув я
отправился налегке

в александрии огнем торговал
готовил арабам еду
помню как по колено в снегу
через балканы иду

тело мое и белый снег
какао и кокос
черное небо и стразы на нем
европейских звезд

теперь я в стране где сделаны
автомобили отца
и бомбы взрывов которых
испугалась овца

Continue reading →

русалка любит пирата пятится пифагор
люди стирают себя
сколько поместит в животе
туши козла противоземля

время это судорога на буксире
сирия психика меня рукава
автомобили трутся о теплый воздух
уткнувшись в мягкую подушку мы

реки текут через тело решето
страдают слова житель враждебен
обоим воюющим сторонам

суслики знают друг-друга
под нарисованным небом
любуюсь венерою по вечерам

Continue reading →

перелеты последовательность фрагментов
близких друг-другу как рога и шляпа

политическое животное на ореховой
скорлупе океан покачивает сушу

любое это женщина кормит
минотавра бондаж речи

говорить без узлов
поверхность без глубины
окно без стороны

Continue reading →

читатель того что было тобой
следует от одного к трем шестнадцати
– саркофаг впитывает останки – семидесяти
двум сколько стоп поперек пути
столько преград любви

лепестки папируса гниют
в зеленом озере ибис алый
просаливает поверхность тела
личность лишь сумма теней ад
расправляет призрачное крыло
за твоей спиной крыло забытье

буква фрагмент трупа вместо
сердца мумия слова любить
что сильнее свет кишки теней
черный поезд а холод пусть
громко легко человек
всю жизнь умащал свой труп

. . .
нечеловеческая любовь
изворачиваясь хохоча

Continue reading →

нѢкогда бяху Идици сѢмо и овамо
нѢцыя обару запутаху
нѢцыя вои разслабляху
нѢцыя путы разпутаху
отлыга от тенета
избѢга на ворожба

Continue reading →

этот текст карта города строчка улица буква дом

i

люди обнажаются под
падающим зеркалом вод
город боевой самолет
матовый Stealth темный подросток шустрит на вокзале
спереди угловатый единорог
ветер для броска
по шву твоего изрезанного тела
фройляйн метрополия

империи без – как писал раушнинг
в книге революция нигилизма – сердцевины
голоса соседей по трубам канализации
морской лев
кладет лапу на мокрый глобус пораженный
личинками оптоволкна
урбанная
ткань расползается под пальцами
изъеденная трясиной весны стареет только целостное
куски дионисовой плоти липкие буквы
не стареют врозь то есть новое
слова тянутся друг ко другу пара
губ или мечей

ii

я горгона шире зрачки
до боли ночного неба
играет нами в настольный футбол
золотые кисти истерик
разливанное море

iii

ум это пес нюхает
низкие потолки
ни собаки ни запаха воробьи

iv

завсегдатаи темных парков разглядывают
сквозь занавеску силуэт
кафелем панцирем улитки
облицованные судьбы
поют
– ничего мы о жизни не знаем
и познание нам не дано
развивается черное знамя
только черное знамя одно –

v

осьминог движется по улице
машет шариком “я”
нищета льдин границ чудовищ оранжевых
марионеток ламповый монитор
уткнулся мордой в землю
осадки цветомузыки
огни новогодней елочки среди сентября

Continue reading →

рая радужная трясина
слова звери гонят адама
дрожит лимон но никто
раздвоенного языка

смех за три вершины растянут
берег тигра перламутровой костью
блестит рыба в огненных сетях
река темна как сонная артерия

плыви адам плавники растут
мириады голов пена рук
рай страх прилип а ты
ева любит лилит

Continue reading →

солнце раскатано скалкой минутной стрелки
по небосводу держащимуся
на драмматическом напряжении между вилками
противоречий как
чулки на подвязках

в краю серых бабочек шершеневич
уставился в солнце
сквозь мои полупрозрачные кости
сквозь рентгеновский снимок
чтоб не спалить зрачок

архитектура казны купола куколок тут
наперекор югу муравья постоянство сравнимо
с видеонаблюдением
за пальцами фокусника

лунные пехотинцы прикрывшись щитами–чесночинами
в клещи берут легион
форма всегда нападение с тыла
захват непринятого наследства

мое обезьянье тело превращается
в перекресток мне сорок лет

Continue reading →

Мы сидели на прибрежных камнях, облокотившись на обломок древней
розовой колонны. Бухта Святой Ефимии похожа на полукруг греческого
амфитеатра. Каждый находящийся на берегу видит каждого, и мы, сидя на
отшибе оказываемся в центре панорамы. Нас видят расположившиеся на
набережной рыбаки, официанты, яхтсмены, прихожане маленькой беленой
церкви, пацаны  на изрыгающих огонь мотороллерах.
Веселые духи этих мест не любят гаджеты, социальные сети и Новый
Мировой Порядок. Их детская душа прячется в присутствии планетарного
паразита. Однако, в нашем лице они нашли внимательных собеседников.
“Я хочу в уборную” – говорит моя спутница – “но не желаю идти по
раскаленной дороге к ресторанам и объяснять свою нужду.  Но и прямо
здесь делать это некрасиво, ведь все смотрят”. Возможно, именно
практика неявного надзора всех над всеми, отраженная как солнце в
воде, в душе человека, и выглядит как Всевидящее Око, изображенное на
долларовой бумажке.
“Есть две маски” – отвечают Веселые Духи Места – “трагическая и
комическая. Пусть твое лицо примет комичное или трагичное выражение,
и справляй в этой лагуне, похожей на греческий амфитеатр,
нужду на глазах у всех, никто не заметит! Горячая урина, просочившись
сквозь плавки польется в бескрайнее море”.
Было так.

Continue reading →

ты здесь, и ты
на черных островах
за горизонтом который не дан
в ощущениях но сами ощущения

горизонт это огонь взгляда
тебя воспринимают цветы козлы
крест координат фабричные
постройки тени кустарников

все это волны того же
моря но очень медленные
горизонт это хаос суток
изменчивость твоего ветра

тем вернее найдешь черные
острова по запаху черного
кружевного белья не собьют огоньки
жилищь улитку со звездного пути

там нет людей
камень расщеплен молнией

Continue reading →